Вторжение

Оригинал взят у oper_1974 в Вторжение.

1 июля 1941 г.

Мы наступаем на Сасов. Танки противника устремляются на нас со всех направлений, но эти атаки отражаются. Мы планируем добиться прорыва от Колтова до Подкамня.
Мне приказано вернуться и привести резервы. Мы мчимся по дороге со скоростью 80 км в час. Перед небольшим поселком наша главная дорога, примерно в 50 м от нас, соединяется с второстепенной. В последний момент я успеваю заметить, как русский танк свернул на основную дорогу и теперь направляется в нашу сторону.
Что я могу сделать? У нас нет с собой ручных гранат, нет даже карабина. И если танк обнаружит нас, с нами все будет кончено. Решение пришло в долю секунды: я сворачиваю в придорожную канаву. Машина перевернулась в канаве, и все мы распластались по земле.
Как бы нам хотелось провалиться сквозь эту землю. Трава прохладная, и ее прикосновение очень приятно. Если только танк не съедет с дороги и не размажет нас на куски. Хенни! Карли! Лорли! Матерь Божья, что происходит в моей голове в эти несколько секунд!

0_154d0c_fc5421cd_orig

Медленно и осторожно я поднимаю голову над придорожной канавой и вижу танк прямо перед собой. Но он спокойно катит дальше. Мы вздохнули с облегчением, а теперь нам следует отправиться к восточному въезду в поселок и рассказать обо всем в 7-й роте; отсюда отчетливо видны их машины.
Попытки выкатить нашу машину обратно на дорогу провалились; пришлось оставить ее там, где она была. Не лучшей мыслью для нас было бы и продолжить движение вдоль дороги по рву, так как русский танк, конечно, будет атаковать грузовики 7-й роты. Слишком опасно. Итак - вперед через поле.
Мы впрыгнули в машину и уже собирались мчаться вперед, когда увидели, как русский танк прямо по полю катится прямо на нас. Не важно. Тогда - обратно к обочине, а оттуда - сумасшедший бросок к 7-й роте. Над нашими головами уже засвистели снаряды из танковых орудий. Мы видим, как они ложатся среди машин 7-й роты. Стоит ужасный грохот.
Согнувшись, а иногда ползком мы продвигаемся дальше. Слишком медленно, ведь я хочу попасть в роту прежде, чем танк выкатится на дорогу. Он уже совсем близко близко. Две или три минуты, так нужные нам, тянутся, как часы. И вот мы добрались до стоявшей лагерем роты.

13886363_950908961705563_979239013184652390_n.jpg

Здесь царит полная неразбериха, каждый беспорядочно куда-то бежит, никто не знает, что делать. Наконец они выкатили на позицию противотанковое орудие и открыли огонь. Через несколько минут с паникой покончено, а русские танки скрылись из вида. Слава тебе, господи!
Мне сказали, что на этот раз мы чуть было не потерпели жестокое поражение. 8-я рота вошла в лесок перед нами, примерно в 100 м, и попала под плотный огонь русской пехоты; его вели как снайперы, так и отлично замаскированные пулеметы. Рота потеряла восемьдесят солдат. Это две трети состава. Командир был тяжело ранен.
Вернувшиеся назад рассказывали самые леденящие кровь истории, которые только можно себе представить. Наших раненых товарищей русские добивали насмерть штыками винтовок. Многие видели это собственными глазами.
Только русские могут творить такие зверства. Они и сами по своей сути звери! Никакой другой народ на земле, никакой другой солдат в нашем огромном мире не может сравнится с ними в жестокости!

german_soldiers_3_by_julia_koterias-d8u9xa2.jpg

3 июля 1941 г.

Днем мы услышали крик у полевого штаба полка: "Танки противника! Противотанковые орудия на позиции!" Наш батальон все еще теснил противника, 1-й батальон продвигается к Каменкам, но нигде не было ни одной противотанковой пушки.
Я бросился к мотоциклу и помчался в тыл, как ракета, чтобы вызвать сюда несколько противотанковых пушек. Дорога была довольно сильно забита подразделениями, идущими к фронту, а также, что еще хуже, разбитыми русскими танками, которые стояли повсюду.
Путь, чтобы добраться в тыл и отдать распоряжение подтянуть орудия, занял у меня много времени. Успело пройти добрых три четверти часа, и, когда я вернулся в штаб полка, орудия были уже не нужны.
Русский танк двигался с севера на Каменки и выкатился прямо прямо на полевой штаб с открытой башней. На броне танка сидели с десяток русских солдат, включая женщин. Они хотели прорваться через Каменки на восток - самоубийственное решение!
Один из русских выстрелом из пистолета убил офицера-снабженца. Что мы могли сделать нашим орудием против этого огромного танка? Эта громадина практически невредимой проскочила через Каменки и помчалась прямо через мост на восток, прежде чем попала на прицел одной из наших зениток.
Позже, когда мы проезжали мимо уничтоженного танка, он почти полностью сгорел. Рядом с танком лежали полностью нагие обгоревшие тела женщин. Ужасно. Вдоль всей дороги были видны трупы русских, превращенные в месиво нашими тяжелыми машинами или танками.
Глядя на них, невозможно было сказать, что это когда-то было человеком. Там рука, тут голова, половина ноги где-нибудь в другом месте, растекшиеся мозги, сломанные и смятые ребра. Страшно.
Мы провели ночь под открытым небом, пока 1-й батальон организовывал плацдарм у городка Волочиск на левом, восточном берегу реки Збруч, куда мы должны были двигаться завтра утром.

13600213_932788726850920_1777765697223748344_n

4 июля 1941 г

Вскоре мы достигли Одочишки, где был организован полевой полковой штаб. Короткое совещание, после которого все готовы были сразу же упасть с ног. Я должен определить походный порядок для нашего подразделения.
В свою флягу я налил немного спиртного. Это мой постоянный спутник, и я предпочитаю его воде, чаю или кофе, поскольку оно лучше утоляет жажду. У нашего полковника тоже при себе небольшая бутылка водки, которую он носит в кармане. Во многих случаях большой глоток помогает укрепить силы.
К наступлению вечера мы во главе дозора 6-й роты вышли к Фридриховке. В поселке командир приказал сделать остановку. Я иду с передовым дозором и жду на главном перекрестке прибытия остальных. Тяжелое вооружение не поспевает за нами, поэтому мне приходится отправиться назад и поторопить их, особенно 88-мм зенитное орудие.
В это время адъютанту удалось подобрать дом, который будет использоваться в качестве полевого штаба. Командир передового дозора лейтенант Бауэр, с которым я выходил к перекрестку, погиб, как и ветеран роты обер-ефрейтор Штокен.
До нас доходят самые ужасные слухи относительно того, как русские поступают с нашими пленными. Кроме того, у нас есть и доказательства того, что это не просто истории-страшилки, после того, что они сделали с солдатами нашей 8-й роты 1 июля.

13925137_1019747111479014_5611669156904303723_n.jpg

5 июля 1941 г

Среди мертвых русских много азиатских лиц. Попадаются и трупы женщин в военной форме. Мы развернули полевой штаб полка в бывшем русском военном госпитале. Внутри он выглядел ужасно. В одном из помещений десять трупов русских. Наверное, они умерли от ран.
Нам сказали, что нас сменит подразделение СС. Приятно будет провести несколько дней в спокойной обстановке, но в конце концов кампания только началась. Думаю, что все это - лишь желанные мечты.

32ef865c69a899660e8623d87a19dbff.jpg

6 июля 1941 г

В восемь часов мы выступили на Проскуров. Лорли. Отданы приказы, атака начиналась, и я брошен в самую гущу боя. Когда на часах было 5.15, вперед выдвинулись стальные гиганты - целых сто сорок танков! Скоро с русскими будет покончено ко всем чертям.
К сожалению, нам на нашем вездеходе удалось пройти не слишком далеко. Мы безнадежно застряли в какой-то канаве, поэтому пришлось продолжить путь пешком. Водитель вездехода, который ехал за нами, вызвался вернуться и привести танки, но его машина снова застряла.
Пока водитель пытался найти решение, как снова заставить машину ехать, он заметил, что его вездеход застрял над норой, из которой торчал ствол вражеского миномета. Ему пришлось срочно выбираться из машины и пускаться наутек, подобно дикому кабану, минуя многочисленные укрытия, в которых было полно хорошо замаскировавшихся русских.
С пистолетами и карабинами наготове мы шли через лес. Но там было всего несколько русских, и после короткого боя мы зачистили от них территорию. Майер был рядом с командиром с поднятым вверх боевым штандартом.
Когда мы подошли к высотке, русские снова открыли по нас стрельбу. Пули свистели над головой; повидимому, мы оказались именно там, где русские сосредоточили самый убийственный огонь.
Медленно мы крались ползком вдоль холма: было бы просто сумасшествием высовывать головы. Русские сидели в своих хорошо замаскированных окопчиках, и их не было видно. Наконец возвратились несколько наших танков, которые, похоже, искали командира. Я сразу же побежал через лес назад и передал танкистам задание помочь нам выкурить противника из его нор.

12122911_469358216585023_6761967105000258525_n.jpg

Все вздохнули с облегчением, когда я возвратился назад с танками и дал им направление на высоту. Машины двинулись вперед, а мы следовали за ними, стреляя в укрытия и бросая туда гранаты. Оттуда шел дым, но в большинстве случаев цель не была достигнута. Русские просто высовывают наружу свои винтовки и жали на спусковые крючки или бросали ручные гранаты, даже не посмотрев, куда те полетят.
Над русскими укрытиями уже катились танки, утюжа их туда-сюда по несколько раз; можно себе представить, что люди в этих норах превратились в месиво, однако это было не так. Русские все еще были повсюду, стреляли из своих нор и бросали гранаты.
Рядом со мной упал лейтенант Кляйне-Херцбах. Попадание в живот. Лейтенант Цирн остается рядом, чтобы побыть с ним последние минуты. Офицер умирает у него на руках, не приходя в сознание.
Нам приходится проверять каждую щель, забрасывать внутрь гранату, а затем приканчивать русских огнем из пистолетов и винтовок. Никаких криков о сдаче: русские предпочитали быть раскатанными в своих норах.
Однако то здесь, то там появлялись стальной шлем и две поднятых грязных руки. Но мы не признаем права на пощаду после гибели Шульца: после того как он был перевязан, русские его расстреляли заново. А мы все его любили, это был прекрасный парень. Теперь уже мы здесь не просто ведем бой, он превратился в массовую бойню!
Когда мы двинулись дальше, на нас обрушились осколочные снаряды вражеского противотанкового орудия. Я шел между лейтенантом Куном и лейтенантом Цурном, и оба они упали. У лейтенанта Куна изо рта потекла кровь. Через секунду его голова свесилась на левую сторону - он был мертв. Лейтенант Цурн получил осколок в часть руки. Слава богу, ранение легкое, но все же ему пришлось отправиться в пункт оказания первой помощи.
Пока мы производили зачистку пшеничного поля, обнаружили там несколько русских, которые не пожелали сдаться. Не оставалось ничего другого, кроме как скосить их огнем.

13336052_967667983353594_6367705311583359361_n.jpg

18 июля 1941 г

В 14.30 в наш полк прибыл герр оберст (полковник) граф Шпонек, чтобы вручить нам награды - Железные кресты 1-го и 2-го класса. Первым из награжденных был я.
И вот за что: "Унтер-офицер Прюллер, писарь батальона, действуя в боевой обстановке смело и решительно при выполнении своих обязанностей посыльного, своевременно передавал приказы командования по назначению. Тем самым, когда возникла угроза контратаки противника, своими действиями он способствовал успешному отражению прорыва.
При выполнении задачи действовал храбро, несмотря на то что, управляя в первом случае мотоциклом, а во втором - легковым автомобилем, на городских улицах и на открытой местности он в обоих случаях столкнулся с русскими танками. Прежде он уже дважды за проявленную храбрость представлялся к награждению Железным крестом 2-го класса".

13880259_948854995244293_957091538643659354_n.jpg

24 июля 1941 г

Утром, когда я пришел в штаб полка, полковник как раз объяснял генералу положение России. По нашему мнению, оно таково: здесь, в близлежащей местности, у нас в боях задействовано шесть дивизий. Мы завершаем окружение русских войск на Украине. Кроме того, в ближайшие несколько дней одной из двух русских армий придется капитулировать или она будет уничтожена.
На сегодняшний день русские уже потеряли более ста дивизий. Это означает, что русские, несмотря на все их намерения и попытки, уже проиграли битву. Им пришлось пожертвовать лучшими своими войсками в приграничных сражениях у Белостока и Минска.
Их потери в вооружении и материальной части гигантские и невосполнимые. Все, что они могут сейчас посылать в бой, - это просто массы людей, плохо оснащенных и почти безоружных. Понятно, что они не смогут оказать нам никакого или почти никакого сопротивления.

Я считаю, что Русская кампания закончится к середине сентября." - из дневника унтер-офицера 9-й танковой дивизии вермахта Г.Прюллера.

13876443_948252221971237_4710233512320573531_n.jpg

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники