Гибель армии в "котле".

"С 12 на 13 апреля командующим армией принято решение выходить тремя группами на прорыв через занятую врагом территорию на основную линию фронта.
В центральной группе находились: командарм М.Г. Ефремов, начальник артиллерии генерал-майор Офросимов, главный хирург армии Жоров, пом. прокурора армии Зельфа, зам. начальника политотдела армии Владимиров, председатель ревтрибунала, начальник узла связи армии полковник Ушаков, начальник особого отдела Камбург, я и другие работники штаба.
Разведчикам была поставлена задача: в Шпыревском лесу снять посты охранения немцев и без боя пройти до своих расстояние 18 километров через Ключики на д. Жары. Но незамеченными (без яростного боя) пройти эту позицию немцев в Шпыревском лесу не удалось.
Позиция немцев здесь, в лесу, проходила по противопожарной просеке, где у немцев было построено много дзотов. Вынуждены были около 700 раненых оставить в Шпыревском лесу и с боем прорываться через эту просеку

Командарм - 33 М.Г. Ефремов.

2_(30).jpg

4_(13).jpg

Перед штурмом просеки командующий армией дал команду: "Вперед!" - и личным примером увлек за собой всю группу. Прорвались, от просеки отошли километра 2-3. Стало светать. Немцы прекратили преследование.
На одной из лесных полян был построен весь личный состав прорвавшейся группы. Перед строем выступил генерал-майор Офросимов, который сказал: "Немцы в листовках пишут, что наш командующий нас бросил, улетел на самолете, но вы сами видите, что командарм с нами".
И дальше поставил нам задачу. В группе находилось около 700 человек, из них около 300 бойцов-автоматчиков. Много было командного состава, вооруженного только личным оружием, то есть пистолетами да трофейными "парабеллумами".
Группа шла по намеченному маршруту. При подходе к д. Ключик (деревушка в лесу домов пять-шесть) решили уничтожить этот гарнизон, но деревню взять не смогли, так как она была сильно укреплена. У немцев было много минометов и противотанковых пушек.
Немцы открыли ураганный пулеметный огонь, сделали несколько выстрелов из минометов и орудий. Мы понесли большие потери. Отступили. Считаю необходимым сообщить такой случай: перед деревней Ключик нас снова стала преследовать большая группа автоматчиков, когда мы все перешли через большую (длинную) поляну в лесу.
Все залегли и повели ответный огонь. Здесь командующий дал команду зарываться в снег и сказал еще: "Головы ниже, а то пули - дуры, могут и задеть!" А сам встал на колени за небольшим деревом.

14_(5).jpg

До линии фронта оставалось около 4-х километров. Был явно слышен бой, который вели наши дивизии, находящиеся на реке Угре. При подходе к большой дороге, идущей из села Слободка, нас встретили три танка противника.
Группа была вынуждена вернуться обратно в лес через речку Ключики. Когда подошли к речке (это было уже около 10-ти часов утра), вода поднялась и мы переходили речку вброд.
Мы предложили командарму перенести его через речку, но он отказался и вместе с нами переходил по грудь в ледяной воде, под обстрелом танков, находившихся на берегу. В этот период погибли радисты вместе с рацией.
Штаб армии (группа командарма) остался без связи. Почти целый день группа ходила по лесу, чтобы затерять свои следы и оторваться от немцев, что удалось сделать только к вечеру.
Была команда сделать привал для отдыха. Командование армии приняло решение изменить маршрут и выходить в расположение 43-й армии. Проводником был местный председатель колхоза, хорошо знавший местность. В группе осталось 300 человек, из них 200 автоматчиков.
Я получил лично от командира задание: с началом движения проверить, все ли пойдут с группой. Пошли в один след все до единого, о чем, когда догнал командарма, я и доложил ему. Вечером, когда стали на отдых, профессор Жоров дал командарму фляжку со спиртом, чтоб он выпил.
Михаил Григорьевич сделал несколько глотков (выпил очень мало), ему подали два сухаря и кусок вяленой колбасы. Он один сухарь отдал мне и отломил кусок колбасы, сказав при этом: "Бери и кушай, офицер связи. Ты ведь со мной также не ел целый день". У меня, действительно, вторые сутки как кончились продукты, и я ничего не ел.

1003697-i_020.jpg

После вечернего привала группа пошла в юго-восточном направлении. Ночью по одному переходили большую дорогу (вероятно, Кобелево - Климов Завод) очень осторожно. На дороге патрулировали немецкие танки и бронетранспортеры.
Проходили мимо артпозиций, была слышна немецкая речь, но шли очень тихо и прошли благополучно. Двигались прямиком по лесу 1,5-2 километра, потом вышли на тропку. Группа вышла на опушку леса. На опушке леса пересекли небольшой овраг, южный склон которого был уже без снега.
Разрешили сделать привал. Категорически было запрещено разговаривать и особенно курить. Командарм, накрывшись плащ-палаткой, при свете карманного фонарика стал, ориентируясь по карте, искать наше местонахождение.
Не прошло и пяти минут, как по отдыхающей группе с расстояния 50-70 шагов ударил немецкий пулемет. Крик раненых. Оказалось, что рядом было пулеметное гнездо. С криком "Ура!" и с мощным автоматным огнем наши бойцы бросились вперед, но попали под перекрестный огонь пулеметов, находившихся в дзотах. Вероятно, пройти никому не удалось.

1003697-i_019.jpg

Группа старшего командного состава спустилась в овражек - решили пройти несколько левее. Но в это время стало уже светать, группа была обнаружена, и нас стали преследовать. Группа стала отходить в глубь леса. До реки Угры, где проходила линия обороны, оставалось немногим более 1 километра.
В лесу вдали стоял двухэтажный деревянный рубленый дом. Было видно, как из него выбегало все больше и больше немцев. Это была казарма. Примерно в 300 метрах от казармы в западном направлении, с севера на юг, проходила облесившаяся вырубка - густой ивняк возрастом около 15 лет.
На краю ее наша группа в 35-40 человек, многие из которых были ранены, приняла бой. Кончились патроны. Группа отошла к густому подлеску и вела огонь.

1003697-i_017.jpg

Около командующего были его адъютант майор Водолазов, начальник особого отдела Камбург, я и еще один офицер связи - Никаноров Иван, врач Иван Иванович Хомяков.
Я находился рядом с командующим, когда к нам подошел адъютант командующего майор Водолазов и предложил мне, Ивану Никанорову и личному врачу командующего Ивану Ивановичу Хомякову проминать тропку в лес по чаще для отхода группы.
Командующий, присев на колено, стоял за сосенкой, стрелял, а рядом с ним вел огонь начальник особого отдела, которому я отдал последнюю коробку патронов от имеющегося у меня "парабеллума".
Когда мы втроем прошли метров 200-300, между нами и основной группой появились немецкие автоматчики. Иван Иванович был ранен и приказал мне с Ванюшкой Никаноровым отходить. Под автоматным огнем пересекли небольшую поляну и залегли в кустах.

Бойцы 33 - й армии в перерывах между боями.

13_(5).jpg

Немцы побоялись выходить на открытое место и не стали нас больше преследовать. Они начали заходить с тыла к нашим оставшимся товарищам. Это были последние минуты, когда я видел живым и здоровым своего командарма.
Потом постепенно бой стал затихать. Мне кажется, что Михаил Григорьевич погиб именно в то самое утро - 15 апреля. Подтверждается это тем, что минут через 40 или через час стрельба уже прекратилась.
Когда мы с Никаноровым стали пробиваться по лесу к группе, нас встретили председатель ревтрибунала и пом. прокурора армии Зельфа. Они посоветовали собирать разрозненных бойцов и выводить их на запад, под Дорогобуж, где находилась конная группа генерала Белова. Когда я спросил их, где нам найти командующего, то они ответили: "Искать его нет необходимости" .

1003697-i_016.jpg

Нас собралась группа из 4-х человек. Мы вновь сделали попытку перейти реку Угру, чтоб пробиться к своим, но перейти ее было невозможно, так как Угра сильно разлилась. Тогда мы решили продвигаться всей группой к г. Юхнову, чтобы выйти из подковы Угры.
Утром, недалеко от того места, где сейчас стоит обелиск погибшему командарму М.Г. Ефремову (близ деревни Горнево), мы зашли в расположение артиллерийской части противника. У нас ни у кого уже не было патронов.
Нас окружили более сотни немцев, и мы оказались в плену. К обеду нас привели в церковь села Слободки, а к вечеру туда же принесли и тело командарма. Он был захоронен с юго-восточной стороны церкви.
Убитых и раненых оставалось на пути много. Вспоминаются более близкие товарищи: ст. лейтенант Иван Зигун, зам. нач. шифровального отдела штаба армии, застрелился в 300 метрах от дер. Ключик в западном направлении.

1003697-i_015.jpg

После потери радиостанции вечером на привале начальник особого отдела армии Камбург застрелил начальника связи армии полковника Ушакова.
Действия начальника особого отдела командарм не одобрил, но было уже поздно. Мне неизвестна судьба командира 113-й стрелковой дивизии полковника Миронова и начальника штаба 113-й стрелковой дивизии подполковника Сташевского.
Одни говорили, что они оба убиты при выходе из землянки около деревни Стуколово. Другие говорили, что Миронов командовал южной группой. В плену я видел полковника Дубинчика, начальника отдела кадров 113-й стрелковой дивизии и полковника Капустьяна - нач. оперативного отдела штаба армии. "…

1003697-i_010.jpg

По вопросу гибели командарма - я считаю, что он погиб в то самое утро, то есть 15 апреля 1942 года, когда я с ним расстался, то есть когда мы трое отошли, чтоб протаптывать дорогу для отхода всей группы.
Подтверждается это тем, что минут через сорок или час стрельба прекратилась и часов в 17.00-18.00, то есть через 1,5-2 часа, мы с Никаноровым встретили председателя ревтрибунала и зам. прокурора армии Зельфа.
Оба были одеты в хромовые пальто. Когда я спросил их: "Где нам искать командующего?", то они ответили: "Искать его нет необходимости" - и посоветовали мне собрать разрозненных бойцов и пробиваться на запад, где находился кавкорпус генерала Белова.

1003697-i_009.jpg

К деревне Ключик наша группа подходила с юго-запада. От леса через деревню Ключик по лугам была изгородь, из которой сделана была переправа, по которой вся группа перешла через речку. Была команда взять Ключик, но взять не смогли, потому что немцы повели сильный пулеметный огонь, несколько выстрелов дали из минометов и орудий.
Группа западнее Ключик направилась на северо-восток на деревню Жары, где был уже слышен бой наших дивизий 33-й армии, которые должны были оказать нам помощь в выходе.
Когда мы прошли 600-700 метров, то вышли на поле и, пройдя по нему метров 200–300, увидели на дороге три танка, которые стали преследовать группу. Мы стали срочно отходить обратно к реке, но уже восточнее деревни Ключик.

Командиры 33 - й армии. Третий слева - полковой комиссар А.Ф. Владимиров.

7_(6).jpg

Танки вели огонь с бугра, и когда группа переходила речку, то многие погибли, а также остались трупы на поляне от речки до леса. Кажется, тогда погибли 20-25 человек. Когда зашли в лес, то обнаружили, что в группе пропал радист с рацией. С этого момента группа осталась без связи...
Последний раз я видел генерал-майора Офросимова 14-го апреля вечером, уже после отхода от деревни Ключик. Был ли он с нами утром 15 апреля, сказать не могу. Вели бой.
Я был с командующим. Рядом был майор Водолазов и начальник особого отдела Камбург. После вечернего привала наша группа пошла на прорыв в юго-восточном направлении, переходили большак очень осторожно.
По дороге (это, очевидно, дорога Кобелево - Горнево) патрулировали танки и бронетранспортеры. Категорически было запрещено разговаривать и курить. От дороги шли все прямиком по лесу 1,5-2 километра, потом вышли на тропку. При движении с левой стороны была уже слышна немецкая речь, но все обошлось благополучно.

Совещание командования 338 - й стрелковой дивизии 33 - й армии. Справа налево: командир дивизии полковник В.Г. Кученёв, начальник 4 - го отделения штаба интендант 3 - го ранга Д.Н. Митягин, начальник особого отдела лейтенант НКВД В. Волков, комиссар штаба, батальонный комиссар А.А. Фомин, командующий артиллерией подполковник Н.М. Панков, начальник политотдела батальонный комиссар Е.И. Замогильнов. Февраль 1942 года.

9_(8).jpg

Когда группа вышла из леса, был небольшой овраг. Командующий разрешил сделать привал, а сам стал ориентироваться по карте. На опушке леса снега уже не было, тогда как в лесу его было больше чем полметра толщиной.
Вся группа села отдыхать, кто-то даже прилег, а командующий, закрывшись плащ-палаткой, стал рассматривать карту, освещая ее карманным фонариком.
Прошло менее 10-ти минут отдыха, когда по группе был дан огонь из пулемета с расстояния не более 50-ти метров. Крики раненых и мощное "Ура!", а при этом сплошной огонь группы нарушил утреннюю тишину. На северо-востоке был чуть-чуть заметен рассвет.
Большая часть группы перескочила через овраг и пошла на прорыв. До реки Собжи, где проходила линия обороны, было немногим более 10 метров. С нашей стороны повели огонь, но, боясь поразить нас, стреляли выше, по лесу.

Радистка М.А. Козлова. Была заброшена в расположение 33 – й армии, находящейся в окружении противника. Вышла на отряд окруженцев, связалась с "Большой землей". Благодаря этому ефремовцам были высланы самолетами боеприпасы и продовольствие, а также указан путь выхода из окружения. 670 бойцов и командиров были спасены. За этот подвиг М.А. Козлова была награждена орденом Красного Знамени.

10_(8).jpg

Группа человек около 35 осталась в овраге, пытаясь обойти огневую точку противника, но куда бы ни пошли - всюду огонь. Было принято решение командующим - отходить обратно в лес на запад. Стало уже светло, когда мы отходили, то был виден тот самый дом, о котором я уже писал.
Определить, двух или одноэтажное здание это было, ночью я не смог. Было видно через лес, но мне кажется, что дом был высоким. Когда мы проходили по крупному сосновому лесу, то видно было, как из этого дома бежали к нам немецкие солдаты.
Примерно метрах в 300 от этого здания в западном направлении с севера на юг проходила облесевшая вырубка густым сосняком возраста около 15-ти лет, на краю которой наша оставшаяся группа приняла бой.
Около командующего нас было: адъютант командарма майор Водолазов, врач Иван Иванович, начальник особого отдела Камбург, я и Иван Никаноров — офицер связи 338-й стрелковой дивизии.
Когда майор Михаил Водолазов приказал нам протаптывать дорогу, тогда мы, трое, от них отошли и видим, что там, у них, командующий за сосенкой присел на колено, а рядом с ним вел огонь из маузера начальник особого отдела, которому я отдал последнюю коробку патронов от имевшегося у меня пистолета.

Командующий 33 - й армией генерал - лейтенант М.Г. Ефремов и начальник политического отдела армии Ф.С. Вишневский (слева) беседуют с юным разведчиком Ваней Андриановым, награжденным орденом Красной Звезды.

11_(7).jpg

Когда мы отошли метров на 150-170, по нас с юга ударили из автоматов. Иван Иванович был ранен и приказал нам с Ванюшкой Никаноровым отходить. Метров через 20-25 оказалась поляна, которую мы успели перебежать и залечь в кусты.
По нас было дано несколько очередей, но немцы побоялись выходить на открытое место, и нас не стали больше преследовать, а пошли обходить с тыла оставшихся товарищей. Это были последние минуты, когда я видел живым своего командарма.
Смерть полковника Ушакова произошла на моих глазах вечером 14 апреля, перед тем как идти на последний прорыв к своим. Что его застрелил начальник особого отдела армии Камбург - да, это верно. Дело было так: когда стало темнеть, группа оторвалась от преследования немцев и решила сделать привал - все очень устали.
Камбург пригласил Ушакова отойти в сторону, потом слышим слова: "Вот тебе за потерю радиосвязи..." - и прозвучал выстрел. Командующий этим был недоволен. Я не могу судить, прав был или не прав Камбург и достоин ли был такой расправы Ушаков, но как и при каких обстоятельствах был убит Ушаков, я могу всегда подтвердить." - из воспоминаний А.П.Ахропкина, офицера связи штаба 33-й армии.

Михеенков С. Е. "Гибель 33-й армии".

Тело командарма.

efremov.5h17d52lo000g4gwg8kg0cog0.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpeg

16_(7).jpg
17_(4).jpg
18_(2).jpg

источник https://oper-1974.livejournal.com/973907.html

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники