Как "власовцы" помогали бежать нашим пленным летчикам и бежали сами.

Протокол допроса А.П. Масленикова, лейтенанта 220-го гвардейского транспортного авиационного Сталинградского Краснознаменного полка, в отделе контрразведки "Смерш" 22-ой авиационной дивизии 4-й гвардейской армии Украинского фронта. 19 апреля 1945 г.

Я, оперуполном. ОКР "Смерш" 22-й АД гв. капитан Смирнов, сего числа допросил: Маслеников Александр Павлович, рожд. 1921 года, урож. Молотовской обл, Верхне-Муллинского р-на, село Юг. Быв. член ВЛКСМ, образование 7 кл. В 1942 г. окончил Тамбовское авиаучилище. В Красной Армии с апреля 1940 года. Командир корабля 220-го АП. В/звание лейтенант.

Об ответственности за дачу ложных показаний предупрежден в порядке ст. 95 УК РСФСР. Маслеников.

Вопрос: Расскажите, при каких обстоятельствах вы выходили из тыла противника?

Ответ: В ночь с 19 на 20 сентября 1944 года я с экипажем в количестве 6ти человек: штурман л-т Балашев, второй пилот мл. л-т Антонов, бортрадист Сумский, стрелок ст. сержант Галкин, вылетел на боевое задание по бомбардировке г. Сату-Маре. В районе цели самолет был сбит истребителем противника и загорелся. Я отдал команду выброситься с парашютом и сам последним так же через люк покинул самолет.
Приземлился благополучно примерно в 40 км восточнее пункта Сату-Маре. Бросив парашют и закопав документы (удостоверение личности, вещевая книжка, комсомольский билет, складная книжка), я направился на восток.
На другой день 20 сентября 1944 г. под вечер недалеко от населенного пункта, название которого не знаю, я был обнаружен двумя вооруженными мадьярами и посажен в один дом. В этот же день, вернее ночью, меня на подводе повезли жандармы в другой населенный пункт, название также его я не знаю.

Здесь меня привели к начальнику жандармского управления и оставили до утра с закованными руками. Определив по моей форме, что я летчик, на другой день меня здесь спрашивали: "Откуда пришел, зачем, где приземлился, где остальные члены моего экипажа?"
Я ответил отрицательно, так как и сам точно место моего падения определить не мог. Здесь я ночевал три ночи. Эта жандармерия настоятельно добивалась найти кого-либо из членов моего экипажа и самолет, а поэтому ежедневно водили меня по местности с целью прочески и розыска. На 3-й день самолет был найден; где точно, я не определил. В этом самолете был обнаружен обгоревший труп второго пилота Матюшенко.
После этого утром 24/IX-44 г. на жел. дороге с конвоем я был направлен в город Сату-Маре. Здесь меня посадили в тюрьму, где я просидел до 28/IX-44 года. На допросы меня никто не вызывал. Утром 28/IX-44 г. на автомашине меня и еще одного арестованного гражданского, его я не знаю, направили в один населенный пункт, какой сказать не могу, и определили меня в венгерскую воинскую часть.
Здесь меня допрашивало командование части; кто конкретно, сказать не могу. Интересовались при допросе, кто я такой, откуда, в какой части служил, членами моего экипажа, местом нашего базирования, мат. частью и личным составом.
На вопрос о том, кто я такой, я дал правдоподобный ответ; на остальные вопросы я давал всякие вымышленные и общие ответы. В этот же день меня на легковой автомашине направили в другую воинскую часть, где она стоит не помню, где я находился также несколько часов. Здесь меня подвергали вторичному, более официальному, допросу.

b653cca4acec4c34ab3243dbd15594c5.jpg

Допрос производил венгерский офицер через переводчика. При допросе ставили аналогичные с предыдущим допросом вопросы, но более их конкретизировали. Здесь мне пришлось говорить правдоподобные данные, так как у них уже все было известно и записано в специальной книге. Там значилась даже фамилия командира дивизии и командира 339-го АП, и место его базирования, которое я и сам не знал. В этот же день с попутной автомашиной меня повезли в город Клуж, где посадили во временный лагерь военнопленных и держали меня до 1 октября 1944 года. Никаким допросам здесь я не подвергался. 1 октября 1944 г. нас пешком этапировали в г. Жибоу. Шли мы колонной вместе с гражданским румынским населением около 250 чел., причем военнопленных было около 30 чел.
8 октября прибыли в Жибоу, где нас поместили также во временный лагерь военнопленных, где я пробыл до 11/X-44 г. Из этого лагеря меня в группе шестнадцати человек вывезли в район города Каповар и опять поместили в лагере военнопленных.
Сюда я прибыл 18/X-44 г. Мне стало известно, что в связи с изменением правительства в Венгрии люди этого лагеря 15/X-44 года во время перемены местонахождения лагеря разбежались. Их постепенно вылавливали и доставляли в этот же лагерь.

operacija-frentik_was_04.jpg

Находясь в этом лагере, я встретил командира экипажа 339-го АП Булатова и бортмеханика этого же полка Беляева, а также моего штурмана Балашева и борттехника Иванчина. В этих лагерях я находился до 3/XI-44 года, и был переведен в г. Комарно в крепость, куда прибыли мы вместе с указанными лицами примерно 6 или 7/XI-44 года.
Находясь в этой крепости, я познакомился со штурманом 288-й дивизии майором Чистяковым Евгением Константиновичем, начальником штаба артбригады подполковником Апольским Александром Ивановичем, командиром пехотного батальона капитаном  Хрусталевым, зам. командира батальона по политчасти капитаном Трегубом Иваном Иосифовичем, летчиком с ИЛ-4 л-нтом Сенчуком Николаем, часть его не знаю, летчиком с Б-25 лейтенантом Петровым Александром, летчиком ИЛ-2 л-том Ивановским Семеном.
С этими лицами я откровенничал вместе с Балашевым и Иванчиным. Здесь мы и решали вопрос побега из этой крепости. Дважды делали попытки, но они не имели успеха, так как этому мешала усиленная охрана крепости.
28/XI-44 г. в эту крепость пришел одетый в форму немецкого капитана Захарченко Александр и вел разговоры в отношении того, что он, используя свои права, может вывезти из крепости и помочь перейти линию фронта группе офицеров в десять человек, желательно лагерного состава.
Этот вывод должен им быть осуществлен под предлогом вербовки в казачьи части. Захарченко дал нам время подумать об этом и дать ответ на другой день утром. Посоветовавшись, указанные выше товарищи приняли решение покинуть крепость и дальше ориентироваться по обстановке.

sharenko.2ni32n4qtts00csoswccss0k8.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th.jpg

Утром 29 ноября Захарченко прибыл в крепость, оформил в канцелярии документы о нашем уходе в казачьи части и вывел нас из крепости. Всей группой мы сразу зашли в одну немецкую комендатуру, где Захарченко выписал документы для проезда в г. Будапешт.
С попутной автомашиной мы в этот же вечер выехали в город и прибыли вечером в Будапешт. Здесь мы зашли в гостиницу, где проживал Захарченко, где встретили его двух близких друзей, одетых в немецкую форму, фельдфебеля Полякова Валентина и обер-фельдфебеля Макарова Владимира.
Они также знали немецкий язык и ожидали прибытия Захарченко и унтер-офицера Зеленого Евгения, который вместе с Захарченко прибыл к нам в крепость. В этой гостинице мы частично переоделись в немецкую форму, приготовленную заранее Макаровым и Поляковым, и стали готовиться к следованию к линии фронта.
Из гостиницы в эту же ночь нас перевели на пересыльный пункт, где мы находились две ночи. Захарченко в это время узнавал обстановку, готовил документы и продукты, чтобы скрыть всякое подозрение о долгом пребывании на пересыльном пункте.

7Y5IT2jplaQkGBtyQjz-1280x1060-product_popup.JPEG

Следующую ночь мы переночевали в немецком общежитии в отдельной комнате. Когда все документы были готовы, вся эта группа вместе с Захарченко в 8 часов вечера выехала поездом из г. Будапешта в направлении к г. Шарбогарда, то есть к линии фронта. Под утро поезд остановился и дальше не шел из-за близости линии фронта. Мы вышли и пошли пешком по этой же ветке в то же направление.
Таким образом мы пробирались до 6 декабря 1944 года, пока не соединились с разведкой частей Красной Армии 3-го Украинского фронта. Таким образом я перешел линию фронта и после допроса меня в отделе "Смерш" 4-й гв. армии был направлен в 17-ю воздушную армию, откуда выбыл в свою часть.
Вместе со мной прибыл штурман Балашев и борттехник Иванчин. Мне также известно, что весь летный состав, переходивший со мной линию фронта, был направлен по своим частям, адреса которых у меня имеются в запасной книжке. Захарченко в это время был в отделе "Смерш" 4-й армии, вместе с ним находился и Макаров; куда он после выехал, я не знаю.

Вопрос: Вам известны лица, которые занимались предательской деятельностью в тылу противника?

Ответ: Нет. Лиц, которые занимались предательской деятельностью в тылу противника, я никого не знаю.

Записано с моих слов правильно, мне прочитано. В чем и расписываюсь.

Маслеников.

Допросил: Оперупол. ОКР "Смерш" 22 АД

гв. капитан Смирнов.

Д.3084. Л.14-18. Подлинник. Рукопись.

источник https://oper-1974.livejournal.com/1329298.html

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники